Еврейская кухня
Евреи всех стран, объединяйтесь!
Добро пожаловать на сайт Jewniverse - Yiddish Shteytl
    Поиск   искать в  

 РегистрацияГлавная | Добавить новость | Ваш профиль | Разделы | Наш Самиздат | Уроки идиш | Старый форум | Новый форум | Кулинария | Jewniverse-Yiddish Shtetl in English | RED  

Help Jewniverse Yiddish Shtetl
Поддержка сайта, к сожалению, требует не только сил и энергии, но и денег. Если у Вас, вдруг, где-то завалялось немного лишних денег - поддержите портал



OZON.ru

OZON.ru

Самая популярная новость
Сегодня новостей пока не было.

Главное меню
· Home
· Sections
· Stories Archive
· Submit News
· Surveys
· Zina

Поиск



Опрос
Что Вы ждете от внешней и внутренней политики России в ближайшие 4 года?

Тишину и покой
Переход к капиталистической системе планирования
Полный возврат к командно-административному плану
Жуткий синтез плана и капитала
Новый российский путь. Свой собственный
Очередную революцию
Никаких катастрофических сценариев не будет



Результаты
Опросы

Голосов 734

Новости Jewish.ru

Наша кнопка












Погода





Новости от Israland

Курс валют



Новости России

Поиск на сайте Русский стол


Обмен баннерами


Российская газета


Еврейская музыка и песни на идиш

  
Persons: Перец Маркиш

Отправлено от Yoel - Tuesday, March 12 @ 09:49:09 MSK

YiddishИЗ ЕВРЕЙСКОЙ ПОЭЗИИ Перец Маркиш (1895 - 1952) Перец Маркиш родился на Волыни. Его дед Шимшон-Бер знал, что его далекие-далекие предки жили когда-то в Испании. Умный и живой внук Шимон-Бера уже а три года стал ходить в хэдэр. Перец Миркиш не только поэт-лирик, но и автор многочисленных поэм. Он не только поэт, но и драматург, и автор нескольких романов. И поют, поют дороги… - напишет Перец Маркиш и своей ранней поэме «Волынь» (1918 г.).И эти самостоятельные дороги запели ему очень рано. Десятилетний мальчик с хорошим голосом и слухом, он поет в синагогальном хоре в городе Чуднове, что стоит на скалистых берегах реки Тетерев. Это совсем недалеко от Житомира. В ранней юности начались его скитания по «черте оседлости": Балта, Кишинев, Одесса… Работает конторщиком, репетитором, поденщиком, сборщиком винограда. Это была школа жизни. А впереди Переца Миркиша ждали еще более суровые испытания: рядовым солдатом он прошел первую мировую войну. «Интернационализм, пронизывающий все его творчество, - писал Наровчатов, - он выстрадал на кровавых Галицийских полях, в залитых осенним дождем окопах, в пропахших карболкой полатах солдатских лазаретов". Эти испытания стали вехами, этапами рождения крупного еврейского поэта, писавшего ни языке идиш.

*** Я сам - земля! И пашня - caм! И сам - налившийся на пашне колос... Нет, то не высь грозою раскололась, То сам я тучею прошел по небесам И на себя низвергся ливнем сам! Я с корнем вырвал всё, что сгнило на корню, И всё, что вырвал, сам похороню. Поднявшийся из тьмы заклятых мраком лет, Я сам их окропил Благим предвестьем дня, И вот уже светает вкруг меня, И в ночь затерян след... Я пашня. Я земля. Я колос наливной... И скорби не довлеть вовеки надо мной. Перевод Л. Руст Это раннее бунтарское стихотворение. Это время, когда в Киеве рядом с Перецом Миркишем работали замечательные молодые поэты Лев Квитко, Давид Гофштейн, Ошер Шварцман. И наряду с бунтарскими стихами тогда рождались такие проникновенные строки, которые перевела Анна Ахматова. *** Ты никогда еще так не была свежа, Как ранней осенью, почти совсем зеленой. Вот ветер за тобой погнался, весь дрожа, И поцелуй сорвал, роняя листья клена. Ты пахнешь камышом, продрогшим на ветру, И спелым яблоком - осенней негой сада Я сбитый ветром лист взволнованно беру И целовать тебя хочу, моя услада. Брожу растерянно и что-то бормочу. Какая в этих днях неслыханная сила! Мне ветер сердце дал и взял мое. Хочу, Чтоб ты мне сердце подарила. В двадцатые годы пять лет Перец Маркиш живет за границей. Под многим стихотворениями этого времени стоят названия западноевропейских городов - Берлин, Париж, Варшава, Лондон, Рим- городов, где создавались эти стихи. 20-е и 30-е годы - время расцвета таланта поэта. И среди многих его поэм выделяется необычная поэма "Танцовщица их гетто", написанная в 1940 году перед самой Отечественной войной. Это даже не поэма, а сорок стансов, размышляющих стихотворений, соединенных скорее не сюжетом, а сквозной музыкальной темой. И тема эти звучит, трагически: речь ведь идет о фашистском гетто. Перевел поэму А. Кленов, Стремительно блистанье легких ног- Моя любовь танцует перед вами: Встречается с клинком стальной клинок И объясняются, сверкая лезвиями. От плеч струится серебристый ток, Но что-то недосказано ногами... Встречается с клинком стальной клинок И объясняются, сверкая лезвиями. Мы поначалу только по названию поэмы догадываемся, о каком страшном гетто должна идти речь. Сама земля пылает, как костер, А небо дышит стужей ледяною. И ты танцуешь... И висит топор Над запрокинутою головою. Автор, понимая, что замысел его необычен, по ходу поэмы дает себе слово: Я сам не знаю, что я написал, - Писать, как пишут все, я не умею... И вот начинает заучить теми нацизма: Идет, идет с секирой истукан. Он свастику и ночь несет народам. Он тащит мертвеца. Он смел и пьян. Он штурмовик. Он из-за Рейна родом. Он миллионам, множа плач и стон, На спинах выжег желтые заплаты... Перец Маркиш всё время возвращается к своей главной теме: Выстукивай свой звонкий мадригал, Греми, моя подруга, каблуками. Палач твой пол-Европы заплевал Отравленными желтыми плевками... Я соберу посев твоих шагов На всех дорогах долгого изгнанья: За двадцать пять скитальческих веков Мой тайный клад, мой дар и достоянье. Без крова, без дороги, без жилья, Без языка, опоры, утешенья Идешь, тоску свою не утоля, И под ноги кидаются каменья. Оплачь, сестра, свой пламенный костер, Оплачь свою последнюю разлуку. Станцуй вершинам вековой позор, Станцуй долинам вековую муку! Когда перечитываешь строку "Идет, идет с секирой истукан...", то вспоминаешь другого истукана - Сталина, который в 1952 году уничтожил крупнейших еврейских писателей и среди них Переца Миркиша. Иосиф Гин from http://school.ort.spb.ru/library/torah/com/paper0023.htm -------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- Перец Маркиш МИХОЭЛСУ – НЕУГАСИМЫЙ СВЕТИЛЬНИК 1 Прощальный твой спектакль среди руин, зимой... Сугробы снежные, подобные могилам. Ни слов, ни голоса. Лишь в тишине немой Как будто все полно твоим дыханьем стылым. Но внятен смутный плеск твоих орлиных крыл, Еще трепещущих на саване широком; Их дал тебе народ, чтоб для него ты был И утешением, и эхом, и упреком. В дремоте львиная сияет голова. Распахнут занавес, не меркнут люстры в зале. Великих призраков бессмертные слова В последнем действии еще не отзвучали. И мы пришли тебе сказать: "Навек прости!" - Тебе, кто столько лет, по-царски правя сценой, С шолом-алейхемовской солью нес в пути Стон поколения и слез алмаз бесценный. 2 Прощальный твой триумф, аншлаг прощальный твой... Людей не сосчитать в народном океане. С живыми заодно, у крышки гробовой, Стоят волшебные ряды твоих созданий. К чему тебе парик? Ты так сыграешь роль. Не надо мантии на тризне похоронной, Чтоб мы увидели - пред нами Лир, король, На мудрость горькую сменявшийся короной. Не надо вымысла... На столике твоем Уже ненужный грим, осиротев, рыдает. Но Гоцмах, реплику прервав, упал ничком, Хоть звезды в небесах не падают - блуждают. И, пробужденные зловещим воплем труб, Вдоль складок бархатных плывут их вереницы, Столетиям неся твой оскверненный труп, Шурша одеждами и опустив ресницы. 3 Разбитое лицо колючий снег занес, От жадной тьмы укрыв бесчисленные шрамы. Но вытекли глаза двумя ручьями слез, В продавленной груди клокочет крик упрямый: - О Вечность! Я на твой поруганный порог Иду зарубленный, убитый, бездыханный. Следы злодейства я, как мой народ, сберег, Чтоб ты узнала нас, вглядевшись в эти раны. Сочти их до одной. Я спас от палачей Детей и матерей ценой моих увечий. За тех, кто избежал и газа, и печей, Я жизнью заплатил и мукой человечьей! Твою тропу вовек не скроют лед и снег. Твой крик не заглушит заплечный кат наемный, Боль твоих мудрых глаз струится из-под век. И рвется к небесам, как скальный кряж огромный. 4 Течет людской поток - и счета нет друзьям, Скорбящим о тебе на траурных поминах. Тебя почтить встают из рвов и смрадных ям Шесть миллионов жертв, замученных, невинных. Ты тоже их почтил, как жертва, пав за них На камни минские, на минские сугробы, Один, среди руин кварталов ледяных, Среди студеной тьмы и дикой вьюжной злобы. Шесть миллионов жертв... Но ты и мертвый смог Стать искуплением их чести, их страданий. Ты всей Земле швырнул кровавый свой упрек, Погибнув на снегу, среди промерзших зданий. Рекой течет печаль. Она скорбит без слов. К тебе идет народ с последним целованьем. Шесть миллионов жертв из ям и смрадных рвов С живыми заодно тебя почтят вставаньем. 5 Покойся мирным сном, свободный от забот, - Ведь мысль твоя жива и власть не утеряла, Реб Лейви-Ицхока свирель еще поет, Еще лучится твой могучий лоб Марала! Твоей любви снега не скажут - замолчи! Твой гнев не заглушит пурги слепая злоба. Как две зажженные субботние свечи. Мерцают кисти рук и светятся из гроба. Ты щуриться привык, обдумывая роль. Так видел ты ясней, так собирал ты силы; Теперь под веками ты прячешь гнев и боль, Чтоб их не выплеснуть из стынущей могилы. Блистают зеркала, и кажется - вот-вот Ты вновь наложишь грим к премьере величавой, Глазами поведешь, упрямо стиснешь рот И в небо звездное шагнешь, как прежде, "с правой". 6 Распадом тронуты уже твои черты. Впитай же музыку в себя, ручьи мелодий Из "Веньямина Третьего", - недаром ты Любил истоки их, живущие в народе! Под этот струнный звон к созвездьям взвейся ввысь! Пусть череп царственный убийцей продырявлен, Пускай лицо твое разбито, - не стыдись! Незавершен твой грим, но он в веках прославлен. Сочащаяся кровь - вот самый верный грим. Ты и по смерти жив, и звезды ярче блещут. Гордясь последним выступлением твоим, И в дымке заревой лучами рукоплещут. Какой-нибудь из них, светящей сквозь туман, Ты боль свою отдашь, и гнев, и человечность. Пред ликом Вечности ни страшных этих ран. Ни муки не стыдись... Пускай стыдится Вечность! Распахнут занавес... Ты не для смертной тьмы Сомкнул свои глаза. И дар твой благородный С благоговением воспримем ныне мы, Как принял ты и нес бесценный дар народный. Тебе со сценою расстаться не дано. Ты прорастешь в века, вспоен родимым лоном. Исполнен зрелости, как спелое зерно Под небом благостным, на поле пробужденном. Мы никогда в твою не постучимся дверь, Мы больше к твоему не соберемся дому, - Без стука в сердце мы в твое войдем теперь, Открытое для всех, доступное любому, Доступное, как лес, как пена вольных вод, Как солнце; и с тобой, с мечтой о лучшей доле, В бескрайний небосвод, в грядущее - вперед! Всем человечеством, как в золотой гондоле! Перевод с идиша А.ШТЕЙНБЕРГА

Примечание: http://www.jew.spb.ru/A235/A235-51.htm

 
Повествующие Линки
· Больше про Yiddish
· Новость от admin


Самая читаемая статья: Yiddish:
Шуточный русско-еврейский идиоматический словарь (продолжение)


Article Rating
Average Score: 0
Голосов: 0

Please take a second and vote for this article:

Excellent
Very Good
Good
Regular
Bad



опции

 Напечатать текущую страницу  Напечатать текущую страницу

 Отправить статью другу  Отправить статью другу




jewniverse © 2001 by jewniverse team.


Web site engine code is Copyright © 2003 by PHP-Nuke. All Rights Reserved. PHP-Nuke is Free Software released under the GNU/GPL license.
Время генерации страницы: 0.062 секунд