Уроки идиш
Евреи всех стран, объединяйтесь!
Добро пожаловать на сайт Jewniverse - Yiddish Shteytl
    Поиск   искать в  

 РегистрацияГлавная | Добавить новость | Ваш профиль | Разделы | Наш Самиздат | Уроки идиш | Старый форум | Новый форум | Кулинария | Jewniverse-Yiddish Shtetl in English | RED  

Help Jewniverse Yiddish Shtetl
Поддержка сайта, к сожалению, требует не только сил и энергии, но и денег. Если у Вас, вдруг, где-то завалялось немного лишних денег - поддержите портал



OZON.ru

OZON.ru

Самая популярная новость
Сегодня новостей пока не было.

Главное меню
· Home
· Sections
· Stories Archive
· Submit News
· Surveys
· Zina

Поиск



Опрос
Что Вы ждете от внешней и внутренней политики России в ближайшие 4 года?

Тишину и покой
Переход к капиталистической системе планирования
Полный возврат к командно-административному плану
Жуткий синтез плана и капитала
Новый российский путь. Свой собственный
Очередную революцию
Никаких катастрофических сценариев не будет



Результаты
Опросы

Голосов 734

Новости Jewish.ru

Наша кнопка












Погода





Новости от Israland

Курс валют



Новости России

Поиск на сайте Русский стол


Обмен баннерами


Российская газета


Еврейская музыка и песни на идиш

  
Discussions: Между прошлым и будущим.

Отправлено от Simulacrum - Wednesday, March 13 @ 09:35:16 MSK

IsraelЭлла Грайфер Между прошлым и будущим Что было? Что будет? Чем сердце успокоится? Основной вопрос философии. 1. Что было? По общепринятой в Европе версии кровожадный маньяк Адольф Шикльгрубер, пришедший к власти в Германии в результате долгого экономического и политического кризиса, будучи проникнут отсталыми антисемитскими предрассудками, спустил с цепи «белокурую бестию», таившуюся в дикой германской душе, и натравил ее сперва на евреев, а потом и на все прочие, тихие и миролюбивые, народы Европы. Народы эти, понятное дело, не только что евреев, но и самих себя поначалу защитить были не в силах, а когда, наконец, прогнали оккупантов, с омерзением и ужасом обнаружили Освенцим и сделали все от них зависящее, чтобы восстановить справедливость и жертвам помочь. Встречались, правда, предатели, презренные коллаборационисты, сотрудничавшие с нацистами, в том числе и в облавах на евреев, но этих преступников после войны судили и признавали виновными. Таков общепризнанный миф. Теперь посмотрим, как было на самом деле.

Прежде всего, стоит обратить внимание на то, что судьба евреев в оккупированных странах была неодинаковой. В Дании их долго вообще не трогали, а потом быстренько вывезли в Швецию. Во Франции вылавливали и вывозили за границу. В Польшу со всей Европы свозили на уничтожение, а с Украины, Белоруссии и Прибалтики вообще никуда не везли – кончали на месте. Кроме того, не забудьте, что были у Германии во Второй Мировой Войне не только враги, но и союзники. И тут, представьте, та же картина. Болгары, финны, итальянцы своих евреев на расправу не выдали, а вот венгры, румыны, хорваты – совсем наоборот. Испания и Португалия склонялись скорее к Германии, но все-таки впускали беглецов и давали им возможность покинуть Европу, а вот Британия, столп антигитлеровской коалиции, чего только ни делала, чтобы не впускать их в Палестину. Стало быть, от Гитлера хоть и немало зависело, но все-таки не все. После войны победители очень постарались спихнуть на побежденных всю полноту ответственности за геноцид, и много в сем преуспели, несмотря на то, что в Польше первый послевоенный погром состоялся уже в 1946 году, в СССР – главном освободителе - антисемитские преследования начались еще до победы, а банки Швейцарии считали невостребованные вклады убитых своей законной добычей. Итак, к геноциду нашему приложили руку далеко не только немцы. Разумеется, не все европейцы в этом участвовали, но степень участия или сопротивления определялась вовсе не степенью стремления услужить или наоборот отомстить Гитлеру. С евреями у каждого счеты были свои, начавшиеся задолго до того, как отставной ефрейтор подался в искатели мирового господства. В империи Российской погромы начались с конца 19-го века, прервались на полтора десятилетия с 20-х годов двадцатого, потом возобновились, правда, уже не в форме неуправляемой народной инициативы, а в виде организованной государственной политики. В Польше, Прибалтике, Румынии антисемитизм был неотъемлемой составной частью идеологии созданных Версальским Договором молодых национальных государств. Сегодня уже мало кто помнит, что уютненькие тель-авивские кафе обязаны своим появлением проводившемуся в Польше в 20-е годы бойкоту еврейских предприятий... да-да, представьте себе, вовсе не в Германии это выдумали. Во Франции католики, обиженные антиклерикальной, секуляризаторской политикой Республики, не забыли пощечины, которую получили в деле Дрейфуса. Тут уж, право, трудно сказать, Гитлер ли пользовался настроениями всех этих людей, или сами они им пользовались для достижения собственных целей. Скорее всего, выгода была взаимной и совершенно очевидной даже для таких заклятых врагов Германии как французы или поляки. Короче говоря, участие в геноциде для очень многих европейцев вовсе не было результатом сотрудничества с немцами, наоборот, нередко оно было его причиной. А стало быть, причиной Катастрофы германский нацизм можно считать лишь в той мере и степени, в какой он реализовал и доводил до логического конца существовавшие до/без него думы и чаяния народов Европы. 2. Чего не было. А если все безумием одним Охвачены не на день, а на годы? Идет потоп – и он неудержим, И увлекает целые народы, То что же может слабый человек? Идет потоп – исход непредсказуем! Что может он, когда безумен век? И кто виновен в том, что век безумен? Ю. Ким Не было на самом деле никаких «Протоколов сионских мудрецов», не было заговоров с целью захвата мирового господства, не было немецкого шпиона Дрейфуса, не было предательства евреев Германии в Первой Мировой Войне... не было, не было... Но что же было? С чего это вдруг если не вся, то по крайней мере Полъевропы обрушилось на нас? Что мы им сделали? Позвольте мне, по доброй еврейской традиции, ответить вопросом на вопрос: Скажите-ко мне, люди добрые, постсоветские, а что сделали вам буржуи? Вот ведь вы и в школе учили, и в институте сдавали, что и войны-то они развязывают, и кризисы с безработицей по их вине, и даже дядя Вася пьяный под забором валяется исключительно по причине пережитков капитализма. Хотя отлично знали, что войны на земле процветали еще в пору охотников за черепами, что веселие Руси было питие уже во времена Владимира Красна Солнышка, а от кризисов перепроизводства капиталист страдает ничуть не меньше своего рабочего. Знали конечно, но... вот как-то... не связывали. Реальный опыт, что свой жизненный, что исторический, почерпнутый из книг, существовал как бы в одной плоскости, а образ буржуя, который «всех виноватее» - в другой. И более того – если случалось нам с настоящим живым буржуем встретиться, и оказывался он человеком вполне нормальным, иногда даже, страшно сказать, хорошим человеком оказывался, уверенности в общей буржуйской вредности это не колебало. Нетипичным его считали, вот и все. А стало быть, уничтожение этого самого теоретического буржуя не вызывало у нас возражений. Не видели мы его живого, человеческого лица, ибо в лице его, как верили мы свято, уничтожалось все мировое зло. Теоретическое обоснование сего практического действия зубрили мы наизусть, совершенно не обращая внимания на торчащие изо всех швов белые нитки. Честное слово, нисколько оно не научнее «расовой теории», так что тратить время на серьезный разбор и критику этого бреда лучше мы не будем. Лучше мы поинтересуемся, почему это среднестатистического «человека с улицы» так легко убедить во врожденной зловредности определенной категории ближних. Ребенок, споткнувшийся о кубик, бьет его, раздосадованный падением, вызванным на самом деле его собственной неловкостью или невниманием. Слушая сказку про Буратино, учится никогда не поступать как нехороший Карабас-Барабас. Дурной пример, образ, на который можно скидывать собственные ошибки и грехи, от которого можно отталкиваться, формируя свою правильную линию поведения, не менее необходим, чем хороший, которому подражают. Это – те самые загадочные «эндурцы» Фазиля Искандера. Это и странное, на первый взгляд, утверждение Фомы Аквинского, что непременно должны быть в мире люди, самим Провидением предназначенные к греху и погибели. Взрослые люди обычно, все же, не мыслят так примитивно. Обладатели определенного жизненного опыта, своего и предыдущих поколений, они знают, что под ноги смотреть полезнее, чем кубики лупить... как правило знают, но... Бывают в жизни случаи, когда не только что отдельные личности, но и целые народы и цивилизации чувствуют вдруг, что мудрость, полученная от предков, уже не помогает им, а мешает ориентироваться в пространстве и времени. Что надвигается на них проблема, которую в рамках прежнего опыта попросту не решишь. Такой проблемой были, к примеру, в Европе эпидемии чумы 14-15 веков: люди тысячами как мухи мрут, и нет никакой возможности ни остановить этот ужас, ни защититься, ни даже предугадать, когда и где обнаружится новая вспышка. Исчезает всякая иерархия, общество распадается, всякому своя рубашка ближе к телу, да и неизвестно еще, не заразная ли она, последняя та рубашка... Вот тут-то и возвращается взрослый человек к поведенческим стереотипам своего детства. Полоса погромов, прошедших по Европе в те годы, и по сю пору евреям вспоминается как одна из самых страшных. Примерно такая же кризисная ситуация возникла в Европе во второй половине 19-го – первой половине 20-го века, только на сей раз причина была другой: Завершался переход от традиционного общества к индустриальному, к новой парадигме, новой системе ценностей. Миллионы людей оказались выброшены из привычной среды обитания в новую ситуацию, где то, чему учились они, вырастая, никому было не нужно, а что стало нужно теперь – тому никто их никогда не учил. Это и есть те самые «пролетарии всех стран», основным отличительным признаком которых является вовсе не лишенность средств призводства и продажа своей рабочей силы (под эти-то критерии и врач, педагог или менаджер подойдут без труда, но никто их почему-то никогда не называл пролетариями), а утрата «корней» (deracine), как удачно сформулировала в свое время С. Вайль. Волна дезориентации и отчаяния захлестнула Европу, размывая традиции и сметая порядки. Все, в чем были уверены, развеялось как дым, накатанные пути вели в тупик или в пропасть. Рациональному мышлению требовалось время, чтобы понять и приспособиться к новой ситуации, освободившееся свято место тут же было захвачено сумеречным мышлением мифа. К счастью ли то или к несчастью, но сложилось так, что возникли об эту пору не одна, а две конкурирующих мифологии. Структурно и функционально они полностью совпадали: Определенная группа населения объявлялась ответственной за все невзгоды, беды и беспорядки. Склепанная на коленке «теория» объясняла, что стоит покончить с ними, как тотчас же на земле наступит рай. Другая группа населения объявлялась «мессией», которому необходимо доверить в обществе полную и абсолютную власть, дабы вести к светлому будущему. Прочие же, неизбранные, должны были, для их же собственного блага, содействовать ликвидации первых и с полным доверием следовать мудрому водительству вторых. Разница заключалась лишь в том, что отрицательная группа в одной из мифологий именовалась «евреями», во второй, как вы наверное уже догадались, «буржуями», а положительная, соответственно «арийцами» или «пролетариатом». Исходный, социальный или национальный, смысл свой термины эти в мифологическом контексте быстро утратили. Эка важность, что настоящие арийцы – жители Ирана и северной Индии – по расовому типу к евреям ближе, чем к немцам! И что в том нужды, что русское деревенское духовенство от века жило на зарплату, как пролетарии, а буржуазные капиталы и во сне им не снились? Слова эти стали попросту ярлычками, которые клеили на прославляемых... или на обреченных. Тем не менее, некоторое, вторичное, отношение к действительности эти термины все-таки имели: Тот, кто имел основания причислять себя к буржуям, в пролетарском мифе места себе не находил и присоединялся волей-неволей к мифу арийскому. Евреи же, даже если были самыми настоящими капиталистами, естественно, тяготели в противоположную сторону. Те, что с жаром отстаивают уникальность Катастрофы (быть может, в надежде на ее неповторимость?) усиленно напирают на то, что не было ей подобной в истории преследований нацменьшинств, ни евреев и никого другого. Что ж, в этой истории действительно не было, да там ли надо искать? Не в качестве нацменьшинства, отличного по культуре и обычаям, уничтожались на сей раз евреи, напротив, немалая часть их была уже ассимилирована до полной внешней неотличимости от окружающей среды. Уничтожались они в качестве мифических носителей мирового зла... в том же качестве, в каком в том же веке уничтожались русские дворяне и горожане Кампучии, а там цифры идут уже вполне сравнимые. 3. Чего не бывало прежде. Я вынес эту душу к вам – свою и вашу душу, А вы решили, что она не ваша, а моя. Э. Межелайтис Израильские историки очень обижаются на Ханну Арендт. Во-первых, за то, что она никогда не разделяла их исторического оптимизма, а во-вторых, за то, что написала неподходящую книжку про процесс Эйхмана. Вместо людоеда, одержимого манией убийства, она обнаружила на скамье подсудимых всего лишь мелкого чиновника с крупным честолюбием. Она одна услышала его голос, твердивший: «Да что вы, граждане, какой же я маньяк! Да сами-то вы на моем месте точно также не поступили бы?». Услышала... и задумалась, поскольку дама эта – из немногих представителей прогрессивного человечества, обладающих врожденным иммунитетом ко всякого рода мифологии, и правда для нее – всегда правда, даже если сказана она Эйхманом. И не собиралась она вовсе его оправдывать, ни, тем более, осуждать руководство еврейских общин Венгрии, оказавшееся в какой-то момент пособниками убийцы... естественно, не по своей вине. Но вот задумалась она над тем, несомненно вытекавшим из всех показаний, как обвиняемого, так и свидетелей, фактом, что решения и поступки всех действующих лиц этой драмы были вполне нормальными, будничными и, вроде бы, неопасными. Она пишет о том, что убийство стало «обыденностью», о «банальности» зла, но, кажется, так и не доходит до простого открытия: трагедия начинается в тот момент, когда простые, будничные действия переносятся в область мифологии. Потому-то и попались венгерские евреи в эйхманову ловушку, что воображали себя ведущими переговоры в осязаемой реальности. Им и в голову не приходило, что перед ними не вульгарный грабитель и вымогатель, знакомый еврям Европы с незапамятных времен, а носитель высокого мифологического идеала. Что видит он в них не курочку, кладущую золотые яйца, а жертву на алтаре спасения всего человечества. Если бы вовремя догадались они об этом, то уже верно не побоялись бы поднять тревогу, посеять панику среди своих соплеменников, чтобы хоть замедлить, максимально затруднить депортацию, а там уж... до конца войны оставалось всего два года... Впрочем, не очевидно, что соплеменники им бы поверили. Уникальность Катастрофы в истории европейского еврейства (подлинная уникальность, но – только с точки зрения внутренней, нашей, еврейской жизни) не в количестве жертв – той самой сакраментальной шестерке с хвостом нулей – а в том, что сами мы воспринимали ее иначе, чем прежние гонения. Прежде-то и в голову нам не приходило видеть у гоя человеческое лицо. Смертоубийственных планов, правда, против них не вынашивали, но обращались с ними как с объектом чисто функциональным: ждать от них можно было либо экономической выгоды, либо физического погрома. Причем, погром рассматривался скорее как стихийное бедствие, нежели как чей-то аморальный поступок, ибо у гоя, как существа неполноценного, и морали-то человеческой быть не может. Однако, в конце 19 века рухнули стены гетто, общение с европейцами приняло характер иной, ассимиляция стала целью, а в ее рамках и межличностные встречи стали реальностью. После всего этого Катастрофа, естественно, воспринята была нами как обман доверия, как предательство и вызвала тяжелый внутренний кризис с переоценкой ценностей. Кое-кто и посейчас настаивает, что это был, хоть и трагический, но все же – эпизод, сбой на магистральном пути прогресса. Другие, напротив, узрели возврат к доброй старой традиции христианской Европы. Ошибаются и те, и другие: никакое это не возвращение, это гораздо хуже, но, что самое интересное, хуже-то, на сей раз, не нам! Веками бывшая нашей привилегией «черная метка» вдруг отклеилась, обрела странную свободу и коршуном закружилась над оцепеневшим в ужасе обществом, неторопливо выбирая, на кого опуститься прежде... В пятнадцатом веке несложно было разобрать, кто еврей, а кто нет, и кто, значит, виноват в эпидемии, а кто – совсем наоборот. В двадцатом же доктор Геббельс сделал вдруг порясающее открытие, что и у русских-то расовая основа... того... разложенная,.. и янки-то за морем все сплошь «жидовствующие», и насчет христианской религии какие-то странные слухи ходить стали... материализоваться они, правда, не успели, но уж это, скорее всего, по недостатку времени. На воинских эшелонах, направлявшихся в Польшу, писали немцы, что едут расправляться с евреями, а прибывши на место, принялись вдруг отлавливать да сотнями в тот же Освенцим слать... ксендзов, невзирая на патентованный антисемитизм последних. В конкурирующей фирме дела обстояли тоже не лучше. Мало того, что в буржуи записали чохом и дворян, и крестьян, для всяких там бухариных пришлось срочно изобретать термин «агент мирового капитала», а когда, наконец, и до евреев очередь дошла, присвоили им странный титул «мелкобуржуазных космополитов». Короче говоря, в отличие от доброго старого времени, когда евреем был только тот, кто им был, в двадцатом веке им, сверх того, назначали всякого, кого угодно было гражданину начальнику, а уж что и когда тому начальнику будет угодно – не предскажет и сам Исайя Второй. Так что невеселый наш опыт вполне безуспешного доказывания, что ты не верблюд, пришлось проделать миллионам людей безупречно «арийского» происхождения. Но увы – этот опыт ничему их не научил, и, что самое печальное, нас –тоже нет. . 4. Что будет. Я очень боюсь, что... это – начало новой сказки, которая кончится печально. Е. Шварц Шимон Перес желает говорить с Арафатом! Потому что считает его (и, думаю, не без оснований!) лицом, хоть и не добродетельным, но здравомыслящим. Желает доказать ему, что стричь купоны с международного туризма ему же, Арафату, не в пример будет выгоднее, чем бомбы кидать... Только ничего он ему не докажет, потому что, приходится признать: Арафат в ситуации разбирается гораздо лучше. Понимает он, что, при всем его, арафатовом, желании, не дадут ему стричь купоны. И Пересу не дадут. Потому что оба они, да и мы заодно, находимся сейчас в эпицентре жесточайшего кризиса, под названием «Север – Юг». Многовоспетое «развитие» Юга вместо того, чтобы, как дружно мечтали наши светлые головы, поднести изобилие на блюдечке с голубой каемочкой, либо привело к полному краху с эпидемиями и голодом («социалистический путь развития»), либо повело по нелегкому пути, пройденному Севером. С перерождением общества, распадом связей, выделением вышеупомянутого пролетариата... А поскольку пролетарии, как отмечал уже Маркс, не имеют отечества, то и хлынули они волной с голодного Юга на зажравшийся Север, который не принимать их не может, ибо самому ему не то что работать, а даже и размножаться уже стало лень. Не надо самообмана: то, что происходит сейчас в европейском обществе – вовсе не создание единого мультикультурного жизненного пространства, а жестокая борьба между культурами за преобладание, за ведущую роль. Трещат по швам культуры, рушатся традиционные отношения, пролетарии всех стран соединяются в поисках виноватого. Имя ему уже определили: отныне всякий, предназначенный в кубики, будет «колонизатор» и «расист», и не возникнет у благонамеренных европейцев даже тени сомнения, что в многовековой вражде между тутси и хуту в Руанде виноваты, конечно же, бельгийцы, что в ней и века не прохозяйничали. Впрочем, главным колонизатором и оберрасистом решено назначить все же не Бельгию, а, как вы уже, наверное, догадались... ну конечно, Израиль. Почему? А по кочану! И то, что все мы тут разноцветные – от Белоруссии до Эфиопии – и то, что родом в подавляющем большинстве не из колониальных метрополий, а из их покоренных провинций – вроде Польши или Румынии – а то и вовсе из колоний или полуколоний – Средней Азии или Северной Африки – все это дела не меняет. Коль скоро в свое время мужика буржуем назначили без проблем, -что мешает двинуть эфиопа в колонизаторы? Нам на этой интересной картинке отводится, стало быть, роль дракона – недобитой гидры колониализма. Ну а в роли Георгия-Победоносца выступает, соответственно, товарищ Арафат, прекрасно понимающий, что любить его, холить, лелеять и финансировать будут только и исключительно в этой и ни в какой другой роли. Помните, после Осло, он только что успел притвориться, что желает заключить с нами мир – как вся Европа тотчас же на него обрушилась, требуя немедля ввести на вверенных его попечению полутора квадратных километрах права человека и полную демократию! Ни к одному арабскому лидеру, ни до, ни после, таких требований не предъявляли. Но как только выяснилось, что насчет мира он только так, притворялся, сразу прекратили к нему привязываться с этими глупостями. Потому видят – при деле человек! И весь-то его разнесчастный палестинский народ, судьба которого решительно никого не трогает, покуда его отстреливают родные арабские братья (в Иордании там, или в Тель-Заатаре), давно уже не имеет никаких других источников существования, кроме священной войны. Прокормит ли среднестатистический арабский парень многочисленное свое семейство мытьем полов в отеле – это еще бабушка надвое... а вот в дискотеку ворвавшись с бомбой на пузе – с гарантией обеспечит. И будет к тому же герой! Не надо, граждане, Переса или Бейлина так сразу в предатели писать. Просто они немножко неадекватно воспринимают действительность. Компромисс ищут... но компромисс-то возможен только в рациональной парадигме, в мифологии компромиссов нет и не может быть. Да и заинтересованы-то в этом компромиссе по-настоящему, разве что, те же палестинцы, на которых, по большому счету, всем наплевать, ну и, конечно, мы, которых, вот именно, предпочтительно уничтожить. Потому что в мифологическом пространстве нет живых людей, в нем оперируют исключительно символами. Не обращайтесь к Европе с оправданиями, не пытайтесь ей объяснить реальную ситуацию. Не услышит она вашего голоса, и лица вашего не увидит, а увидит вместо него воплощение всех своих проблем и несчастий: от колониального прошлого, которого она стыдится, до затопленного третьемирными пришельцами будущего, которое ее страшит. И все это, и прошлое, и будущее, и вины свои и страхи, и слабости – все это надеется она, как встарь, изгладить, уничтожить, искупить нашей кровью. 5. Чем сердце успокоится Кто из нас не отважился драться – Отважился умирать. Б. Брехт Не помню точно в каком году, но вскорости после прихода Гитлера к власти, из Германии с треском выставили обосновавшуюся было там полулегально на жительство довольно многочисленную группу польских евреев. «Коренным» немецким евреям, веками в тех краях жившим и вполне ассимилированным, и в голову не могло прийти, что эта кампания имеет какое-то отношение к ним. Наоборот, еще и довольны были, что прогнали этих диких лапсердачников, портивших их благонамеренный имидж в глазах «арийских» соседей. Несколько лет спустя, когда эти приличные господа превратились уже в затравленных беженцев, отлавливаемых в оккупированной Франции, местные их соплеменники всерьез надеялись, что облавы касаются только лиц без гражданства... Вот также и нынче просвещенные деятели европейской диаспоры полагают, что ушаты клеветы, выливаемые на Израиль в их родимых масс-медиа, у них на вороту не повиснут. Они же в Израиле не живут, мнений его не разделяют и не отвечают за его политику! Это же правда, это на самом деле так! В том-то и беда, что на самом деле! Уж сколько раз твердили миру, что мифологическое мышление реальности в расчет не принимает! И фигли ему, что какой-нибудь там Йошка Фишер никакой не расист – назначат расистом, так и станет! Он, может быть, себе думает, что такие штуки только с Шароном безнаказанно проделывать можно? – Так очень даже ошибается! Не то чтобы все, что делает Израиль, было всегда достойно и правильно, но вот как раз критики того, что на самом деле у нас критиковать стоит, из Европы я не слыхала уже давно, и это – симптом тревожный. До реального Израиля, не исключая и реальных его грехов, господам этим дела нет. Не за его грехи обрекают его на заклание цивилизованные европейцы, а за свои, ибо верят свято, что унесет он с собой в могилу все проблемы, противоречия и разногласия, жизнью своей оплатит вожделенное примирение между Севером и Югом. ...Ну что же... помнится, подобные иллюзии и прежде бывали: очень надеялись миролюбивые европейские демократии, что, кинув Польшу Гитлеру, откупятся от него навсегда... а потом удивлялись, наблюдая парад вермахта под Триумфальной Аркой. Миф не понимает компромиссов и не принимает границ, не убедишь его уступками и резонами не проймешь. Расправившись с одной жертвой и убедившись, что проблема не решена (а как ее решишь, не обращаясь к реальности?), он пойдет на поиски следующей. И кого тогда назначат евреем – не предскажет даже сам Исайя Второй... Впрочем, мы этого, наверное, уже не увидим. Обсудить статью на форуме

Примечание: http://rjews.net/berkovich/

 
Повествующие Линки
· Больше про Israel
· Новость от admin


Самая читаемая статья: Israel:
М.Генделев. Два стихотворения.


Article Rating
Average Score: 0
Голосов: 0

Please take a second and vote for this article:

Excellent
Very Good
Good
Regular
Bad



опции

 Напечатать текущую страницу  Напечатать текущую страницу

 Отправить статью другу  Отправить статью другу




jewniverse © 2001 by jewniverse team.


Web site engine code is Copyright © 2003 by PHP-Nuke. All Rights Reserved. PHP-Nuke is Free Software released under the GNU/GPL license.
Время генерации страницы: 0.058 секунд