Дэниэл Голдхаген.
Ревностные подручные Гитлера.


(Hitler’s Willing Executioners:
Ordinary Germans and the Holocaust)


Перевод на русский Игоря Островского
 
       
 

Примечания к первой главе

 
       
       

1    Gregor Athalwin Ziemer, Education for Death: The Making of the Nazi, London 1941, S. 193f.

2     См. Emile Durkheim, Die elementaren Formen des religiösen Lebens, Frankfurt/M. 1988;  Jacques Soustelle, Daily Life of the Aztecs, London 1961, особенно S. 96f.;  а также Joshua Trachtenberg, The Devil and the Jews: The Medieval Conception of the Jew and Its Relation to Modern Anti-Semitistn, Philadelphia 1983.

3     См. Orlando Patterson, Freedom in the Making of Western Culture, Bd.1, New York 1991.

4     Хотя различные германские государства в тот период ещё не были объединены политически, в нашем случае имеет смысл говорить о «Германии», коль скоро речь идёт о социальных, культурных и политических аспектах, так же как имеет смысл говорить о «Франции» вопреки всем локальныем и региональным различиям.

5     Naomi Quinn и Dorothy Holland пишут по этому поводу в »Culture and Cognition« в изданном ими сборнике Cultural Models in Language and Thought, Cambridge 1987, S. 3-40: »Наше культурное миропонимание базируется на многих молчаливых допущениях. Это фундаментальное культурное знание, если использовать формулировку Хатчинса [Hutchins],  >зачастую ясно тем, кто его использует. Однажды усвоенное, оно становится тем, чем человек смотрит, но редко бывает тем, что человек видит.<  Эта >референциальная прозрачность<  приводит к тому, что культурное знание перенимается его носителями некритически, без «почему» и «зачем». Одновременно эта прозрачность  означаетe запутанную методологическую проблему: какими способами можно реконструировать культурные модели, которые люди хотя и использовали, но о которых не размышляли и которые внятно не артикулировали?  Это остаётся центральной проблемой когнитивной антропологии, изменились лишь исходные пункты.« (S. 14) Всё это верно как для культурных аксиом, которые артикулируются гораздо реже, чем следовало бы, если исходить из их значения, потому что никто не видит необходимости повторять общеизвестное, так и для фундаментальных схем восприятия человеческого мышления, которые людьми в общем и целом вовсе не осознаются.

6     Ian Kershaw, Popular Opinion and Political Dissent in the Third Reich: Bavaria, 1933-1945, Oxford 1983, S. 370.

7     Michael Kater, The Nazi Party: A Social Profile of Members and Leaders, 1919-1945, Cambridge 1983, S. 263.

8     Другим примером могло бы послужить мнение обычного, живущего в родной стране англичанина девятнадцатого века о неполноценности чернокожих или азиатов. Количество высказываний на эту тему, в особенности со стороны простых людей, определённо не соответствует степени распространённости такого мнения. И насколько малая часть того, о чём тогда говорили, вообще дошла до нас?

9     Rom Harré, Personal Being: A Theory for Individual Psychology, Cam­bridge 1984, S. 20. »Разговор« означает все устные и письменные высказывания, а также символы, которые равным образом всегда формулируются и интерпретируются в языковой форме и потому зависят от «разговора», хотя и являются одновременно его составной частью.

10   Roy D'Andrade, »A Folk Model of the Mind«, в: Holland и Quinn (ред.), Cultural Models in Language and Thought, S. 112.

11   См. George Lakoff и Zoltán Kövecses, »The Cognitive Model of Anger Inherent in American English«, в: Holland и Quinn (ред.), Cultural Models in Language and Thought, S. 195-221.

12   D'Andrade пишет по этому поводу: «Культурная модель» покупки некоего предмета включает в себя продавца, покупателя, товар, цену, продажу и деньги. Эти элементы связаны друг с другом в разнообразных формах; взять, к примеру, взаимодействие между потенциальным покупателем и продавцом, которое включает в себя уведомление покупателя о цене, возможно, переговоры о цене, предложение покупателя купить по определённой цене, соглашение между сторонами об окончательной цене, перенос права собственности на товар и на деньги на соответствующего контрагента и так далее. Эту модель индивидуум должен понимать (и практиковать), чтобы иметь возможность не только покупать, но и принимать участие в таких культурных акциях как дача или взятие в долг, аренда,     обсчёт, продажа, извлечение прибыли, ведение торгового дела, реклама и так далее.«   См. »A Folk Model of Mind«, в: Holland и Quinn (ред.), Cultural Models in Language and Thought, S. 112.                  

13   Работа Ирвинга Гоффмэна посвящена в значительной части выявлению культурных моделей, которые – не будучи нами осознаваемы – структурируют и направляют прямые взаимодействия.  См. Erving Goffman, The Presentation of Self in Everyday Life, Garden City 1959, и Das Individuum im öffentlichen Austausch. Mikrostudien zur öffentlichen Ordnung, Frankfurt/M. 1982.

14   См. Naomi Quinn, »Convergent Evidence for a Model of American Marriage«, в: Holland и Quinn (ред.), Cultural Models in Lan­guage and Thought, S. 173-192.

15   С введением понятия »операционный код« Alexander Georges частично решил задачу концептуальной классификации структурных элементов феноменов восприятия, оценки, убеждений и действий в политике.  См.  »The >Operational Code<: A Neglected Approach to the Study of Political Leaders and Decision Making«, в: International Studies Quarterly, 13-й год издания, 1969,  S. 190-222.  Benedict Anderson в своей образцовой работе о национализме,  Imagined Communities: Reflections on the Origin and Spread of Nationalism, London 1983, показывает как «нация», созданная в качестве нового стереотипа восприятия, утвердившись в культуре, стала в свою очередь определять понимание людьми социальной и политической действительности.

16   John Boswell, The Kindness of Strangers: The Abandonment of Children in Western Europe from Late Antiquity to the Renaissance, New York 1988, показывает это на примере обращения с детьми, которое, как и само понятие ребёнка, претерпевает определённые исторические изменения. См. в особенности  S. 26f.

17  Так аргументирует Harré в Personal Being.  См. также: Takeo Doi, The Anatomy of Dependence, Tokyo 1973, о совершенно ином характере японской психологии и индивидуальности.

18   Это побудило многих, не акцентировать внимание на этой теме, и описывать человека так, словно этот аспект не имеет значения. Такая позиция возможно и удобна и утешительна для тех, кто из экономии сил или из методологических соображений исключает из рассмотрения наиболее проблематичные переменные величины, но она ведёт к созданию искусственной и, во всяком случае, ошибочной картины мира. Вопреки всем сложностям и разочаровывающим попыткам объяснения, исследование того, что происходит в головах людей, остаётся необходимым, безотносительно того, какие методы исследования будут выбраны.

19   Kershaw, например, подчёркивает в Popular Opinion and Political Dissent in the Third Reich это различие, когда он пишет о немецком народе после так называемой «Хрустальной ночи»: »В растущей степени духовная отрава юдофобии, по крайней мере, в её абстрактной форме, поражала умы, распространялось убеждение, что и на самом деле существует некий еврейский вопрос« (S. 272).

20   Или, если то, что имелось в виду, выводилось не из реального опыта общения с евреями, а из общепринятых в данной культуре предрассудков; ибо в таком случае, ничего не меняется, поскольку эти убеждения продолжали оставаться руководством к действию во взаимоотношениях с евреями.   

21   О сущности и следствиях стереотипов см. Gordon W. Allport, The Nature of Prejudice, New York 1958. Понятие »абстракного« антисемитизма и различение между абстрактным и реальным  антисемитизмом не говорят в сущности ничего о реально существующем варианте антисемитизма. Единственно, они отражают тот факт, что антисемиты тоже могут иметь еврейских знакомых и друзей, так же как многие люди с укоренёнными предрассудками против чернокожих могут тем не менее утверждать, что какой-то определённый чернокожий вполне неплохой парень. Учёные, пользующиеся этими категориями, вносят хаос в аналитические параметры и не понимают, что людям свойственно делать исключения из общих правил, причём значение этих исключений остаётся третьеразрядным, поскольку те, кто делает такие исключения, способны мыслить о миллионах реальных живых евреях лишь в понятиях их »абстрактного« антисемитизма.

22   Kershaw, Popular Opinion and Political Dissent in the Third Reich, S. 274. В известной степени следует онточке зрения, изложенной в: Michael Müller-Claudius, Der Anti­semitismus und das deutsche Verhängnis, Frankfurt/M. 1948, S. 76ff.  Каждая аналитическая схема должна однако отделять параметры восприятия и действия друг от друга; но Mül­ler-Claudius упускает это из виду.

23   Материалы плодотворной дискуссии и альтернативный димензиональный анализ см. в: Helen Fein, »Dimensions of Antisemitism; Attitudes, Collective Accusations and Actions«, в: Helen Fein (ред.), The Persisting Question: Sociological Perspectives and Social Contexts of Modern Antisemitism, Berlin 1987, S. 68-85.

24   К истории образа «еврейского паразита» см. Alexan­der Bein, »Der jüdische Parasit«, VfZ, 13-й год издания, Тетрадь 2, 1965, S. 121-149. К дискуссии о смысле метафор см. George Lakoff и Mark Johnson, Metaphors We Live By, Chicago 1980.

25   И такая попытка была сделана. См. в особенности: Theodor W. Adorno, Studien zum autoritären Charakter, Frankfurt/M. 1973.

26   См. Trachtenberg, The Devil and the Jews; Malcolm Hay,  Europe and the Jews: The Pressure of Christendom over 1900 Years, Chicago 1992.

27   Это представляет собою существенное различение. Langmuir, напротив, утверждает, что решающий пункт достигнут тогда, когда антисемитизм начинает опираться исключительно на фантазии. См. Gavan I. Langmuir, »Toward a Defini­tion of Antisemitism«, в: Fein (ред.), The Persisting Question, S. 86-127. Многие формы антисемитизма основываются на фантазиях, но их последствия и практические действия бывают разными.

28   О теориях о сущности и причинах антисемитизма см. классическую работу: Allport,   The Nature of Prejudice. См. также: Fein (ред.), The Persisting Question,  и  Werner Bergmann (ред.), Error Without Trial: Psychological Research on Antisemitism, Berlin 1988.

29   Другое объяснение гласит, что люди становятся сначала антисемитами из экономической зависти и лишь затем изобретают все эти обвинения против евреев. См., например, исследование о польском антисемитизме: Hillel Levine, Economic Origins of Antisemitism: Poland and Its Jews in the Early Modern Period, New Haven 1991. Однако почему должно было случиться именно так и в силу каких механизмов »объективная«  зависть на экономической почве превращается в не связанные с экономикой и чреватые насилием воззрения на евреев? Каждое объяснение должно вскрывать и промежуточные стадии такого превращения. Почему антипатии к другим группам, даже если они являются серьёзными экономическими конкурентами, не влекут за собою похожего конгломерата обвинений? Мне неизвестно какое-либо объяснение, отвечающее и на эти вопросы.

30   Обзор этой темы дан в: Walter P. Zenner, »Middleman Minority Theories: a Critical Review«, в: Fein (ред.), The Persisting Question, S. 255-276.

31   Bernard Glassman, Anti-Semitic Stereotypes Without Jews: Images of the Jews in England, 1290-1700, Detroit 1975, S. 14

32   Glassman настойчиво подчёркивает в Anti-Semitic Stereotypes Without Jews значение христианских проповедей для распространения и поддержания антисемитизма в Англии.

33   О многих случаях изгнания евреев см. Paul E. Grosser и Edwin G. Halperin, Anti-Semitism: The Causes and Effects of a Prejudice, Secaucus 1979, S. 33-38.

34   Социальный профиль немецкого еврейства в 1933 г. см. в: Avraham Barkai, Vom Boykott zur »Entjudung«. Der wirtschaftliche Existenzkampf der Juden im Dritten Reich, 1933-1943, Frankfurt/M. 1988, S. 11ff.

35   Glassman пишет об Англии в период после изгнания евреев: »Поскольку в это время в Англии было так мало евреев, то средний англичанин чтобы составить себе мнение о них, должен был полагаться на то, что он слышал с церковной кафедры, видел на сцене или узнавал от бродячих комедиантов или рассказчиков. Эта устная традиция, дополненная различными памфлетами и трактатами, представляла собою важный источник информации о евреях. С другой стороны, в обществе не было буквально ничего, что могло бы противостоять этим силам, опиравшимся на вековые традиции церковной индоктринации.« (S. 11). В следующей главе будет показано, что это описание применимо к Германии в гораздо большей степени, чем многие думают.

36   Trachtenberg убедительно излагает это в: The Devil and the Jews.

37   См. дискуссию о козлах отпущения в: Allport, The Natur of Prejudice, S. 235-249.

38   Под «проявлениями» антисемитизма понимается, что последний обнаруживает себя либо в вербальной форме, либо в виде физических действий.  »Антисемитизм« сам по себе означает простое наличие антисемитских убеждений. Многие люди заражены антисемитизмом, никак не проявляя его длительное время. Оба этих уровня нередко смешиваются учёными, занимающимися антисемитизмом, что приводит к следующей ошибке: увеличение числа антисемитских проявлений принимается за усиление самого антисемитизма.   

39   При этом, разумеется, не исключается, что при каждой рецепции антисемитизма  какими-то институтами, особенно в политической сфере, убеждения и эмоции, движущие антисемитами, могут становиться более интенсивными и принимать новые формы. Такое происходит действительно часто. Однако необходимою предпосылкою таких трансформаций является то, что суть антисемитского вероисповедания уже утвердилась в общественном мнении. Иначе призывы в этом направлении просто не будут услышаны.  

40   В Восточной Европе и прежде всего в Советском Союзе, где обычные проявления антисемитизма в период коммунизма были в общем изгнаны из общественных институтов и форумов,  волна антисемитских проявлений поднялась в тот же момент, когда давление было ослаблено, и эта волна поднялась из самых глубин общества. Это развитие обнаружило следующие примечательные аспекты: 

1.  Отсутствует всякая зависимость между числом евреев, живущих в данной стране и видами антисемитских проявлений.

2.  Фантастический образ евреев и направленные против них безумные обвинения обнаруживают ясное сходство с теми, которые были в ходу до того как коммунизм их табуизировал.

3.  Антисемитизм, в том, что касается его содержания и лежащих в его основе когнитивных моделей, сохранялся, поддерживался и передавался следующим поколениям в рамках семьи и других микроинститутов общества.

4.  Проявления антисемитизма, наблюдавшиеся в период коммунизма, не позволяли сделать выводы насчёт, как оказалось, реально существующих силы и глубины антисемитизма в данной стране. Об этом смотрите, например: Newsbreak, информационный лист национальной конференции советских евреев.

41   Многие авторы пытались показать, как наши установки интерпретируют реальность и даже создают её для нас. Насколько мне известно, никому ещё не удалось убедительно объяснить, каким образом может содержание этих установок так неожиданно и быстро измениться, что это приводит к радикальным изменениям в восприятии и вытекающим из него действиям.  Это происходило при многих насильственных преследованиях,  вспышках кровожадности и геноцидах. И это произошло и с немцами. В: Edward O. Wilson, Biologie als Schicksal, Die soziobiologischen Grundlagen menschlichen  Verhaltens, Frank­furt/M. - Berlin - Wien 1980, S. 96-115, дано эволюционное объяснение внезапных вспышек агрессивности. Но если даже оно верно в том, что касается агрессии как таковой, то не проливает никакого света на на быструю трансформацию мировоззренческих систем.

42   Примечательным примером тому является, надо полагать, начало Первой мировой войны, когда многие марксисты открыли, что несмотря на все их интернациональные убеждения они обладают глубокими национальными чувствами.

43   Взаимосвязь между национализмом и антисемитизмом рассматривается в:  Shmuel Almog, Nationalism and Antisemitism in Modern Europe, 1815-1945, London 1990.

44   В: D'Andrade, »A Folk Model of the Mind«,  в: Holland и Quinn (ред.), Cultural Models in Language and Thought, показано, что культурно-обязывающая когнитивная модель может репродуцироваться столетиями (S. 138).